У каждого человека в жизни бывают такие моменты, которые с годами не меркнут, а, наоборот, становятся ярче, и ты понимаешь, что они никогда не покинут тебя. Таким событием стала для меня встреча с картинами М.А. Савицкого «Цифры на сердце».
Так уж меня воспитали родители, советская школа, и я им благодарна за это, что всегда трепетно относилась и отношусь ко всему, что связано с Великой Отечественной. Мы узнавали о войне из кинофильмов, книг, встреч с ветеранами-фронтовиками, подпольщиками, партизанами, связными, узниками концентрационных лагерей, из рассказов своих родителей, у которых война украла детство, односельчан, которым пришлось испытать все тяготы жизни на оккупированной территории, из уроков истории, которые преподавал нам Александр Васильевич Королёв, партизан бригады «Алексея». Мы восхищались подвигами бойцов и командиров Красной Армии и понимали, что на алтарь Победы они положили самое дорогое – жизнь.
В начале 80-х годов прошлого века мне приходилось сопровождать группы учащихся Витебской области, которые направлялись в республиканский пионерский лагерь «Зубрёнок». В Минске ребят забирали вожатые из «Зубрёнка», а у меня до вечера было время познакомиться с городом, театрами, музеями. В одну из таких поездок я пошла в музей истории Великой Отечественной войны, который находился недалеко от ЦК ЛКСМБ. Прошла по залам музея, посмотрела многочисленные экспонаты, где-то присоединялась к группам с экскурсоводом. После четырёхчасового знакомства с музеем услышала, что здесь в отдельной комнате выставлены картины Михаила Савицкого «Цифры на сердце».
Чувства, которые ощутила тогда, не покидают меня и сейчас, когда вижу репродукции этих картин. Сердце и время замерли. Это надо видеть, это надо ощутить, чтобы понять, что самое страшное в мире – война. Работы лучше, чем слова, говорили о том, что такое мир, как его надо беречь.
И вот картины М. Савицкого «Цифры на сердце» можно снова увидеть на выставке к 100-летию художника, которая открылась в музее истории Великой Отечественной войны в Минске. Выставка продлится до 19 апреля. Я обязательно поеду, чтобы ещё раз прикоснуться к великому творчеству.
Михаил Андреевич Савицкий прошёл самые страшные концентрационные лагеря Европы и остался жив. Узник под номером 32815. А жизнь будущего знаменитого художника началась 18 февраля 1922 года в деревне Звенячи Толочинского района Витебской области. Отца, Андрея Петровича, в деревне уважали как человека мастерового. Всё он мог сделать своими руками. Плотничал, слесарил, ковал, бондарничал. А помимо этого резал наличники на окна, делал нарядную упряжь для лошадей. Сын Михаил был всегда при отце в мастерской.
Мать Анна Константиновна была чудесная мастерица. Пряла и ткала. Дома стоял целый сундук её изделий. Была доброй и весёлой. Имела лёгкий, благодатный характер. Михаил мечтал стать художником, хотя, конечно, смутно представлял, что это такое. Никаких книг по искусству в деревне не было. Художников тоже никто не видел. Знакомство с живописью ограничилось в детстве, помимо икон, двумя репродукциями – «Масленица» Кустодиева и «Утро стрелецкой казни» Сурикова. Эти репродукции отец откуда-то привёз и очень берёг.
В пять лет Михаил свободно читал. Очень любил журнал «Вокруг света». В школе учился легко. Помимо учёбы участвовал в работе школьного комитета комсомола. Был избран секретарём колхозной ячейки. Окончив 10-тилетку, мечтал поступить в художественный вуз. Но жизнь повернула по-своему.
12 сентября 1940 года получил повестку-вызов в военкомат. На скорую руку собрал свой маленький деревянный сундучок, надел берет, стеганку и уехал. Был определён в школу младших командиров по управлению зенитной артиллерией в Ростове-на-Дону. Стал отличником учёбы и политической подготовки. С удовольствием рисовал. Перевели в Новороссийское учебное подразделение. Потом оказался в Грозном. Служил там старшиной полигона до 22 июня 1941 года.
Из воспоминаний М.А. Савицкого: «День объявления войны не вызвал ни страха, ни растерянности… В то время назначили меня командиром подразделения, сопровождающего новобранцев из Грозного в район Каховки. Доставили мы этот эшелон и сразу же пришлось добираться в Ростов. Уже под бомбами. Оттуда – в Махачкалу, где формировалась 345-я стрелковая дивизия, высаженная десантом в Севастополь… Когда фашисты прорвались в город, около тысячи солдат отошли на окраину в Херсонес. Мы закрепились на побережье в камнях у маяка и продержались ещё четверо суток. Каждый патрон был на счету. Били только прицельно. На пятые сутки патроны кончились. Деться нам было некуда… Оставшихся в живых, изнемогающих от солнца и жажды, фашисты вытаскивали из этих камней. Так я попал в плен…».
В 1942 году вместе с группой военнопленных Михаила Савицкого вывезли в Германию. Сначала «Шталаг-326», затем Дюссельдорф, вагоностроительный завод.
В 1933 году, на горе Эттерсберг, недалеко от городка Веймер, началось строительство нового, «адского» концлагеря – Бухенвальд. Сразу за воротами располагался так называемый «Арреlрlаtz», куда выводили для построения заключённых. Сам «Арреlрlаtz» и дороги между бараками представляли собой пыльную, выложенную щебёнкой землю. «Арреlрlаtz» был рассчитан на 20000 человек. Справа от ворот находился карцер, где надзиратели лагеря устраивали допросы. В противоположную сторону от ворот располагалось самое главное здание – канцелярия. Ниже «Арреlрlаtz» находились бараки или блоки, в которых жили узники. Каждый из бараков имел свой порядковый номер, всего – 52. Из них 43 жилых. А остальные – мастерские. Крематорий – самое страшное место в лагере. Туда «приглашали» заключённых под предлогом осмотра у врача. Когда человек раздевался, ему стреляли в спину. Таким способом в Бухенвальде были убиты многие тысячи узников. Заключённые работали на Густловском заводе, который находился в паре километров от лагеря и производил оружие. Существовал ещё так называемый «малый лагерь», иначе говоря, карантинная зона. Условия жизни в карантинном лагере были даже в сравнении с основным лагерем настолько бесчеловечны, что это едва ли поддаётся разумному постижению. В лагере существовала группа врачей-эсэсовцев, проводивших над заключёнными свои преступные «медицинские опыты». Эти действия причиняли заключённым неописуемые страдания и часто ускоряли их смерть. Карл и Ильза Кох заправляли конвейером смерти в концентрационном лагере, перемоловшем десятки тысяч жизней. Карл Кох был назначен комендантом Бухенвальда в 1939 году. В то время, как Кох упивался властью, наблюдая за ежедневным уничтожением людей, его жена испытывала ещё большее удовлетворение от мук заключённых.
Упоминание о лагере «Кровинка» в системе лагерей Бухенвальда приводило заключённых в ужас. Специализированный лагерь для политзаключённых и евреев. Савицкого, предназначенного к пожизненному содержанию на каторжных работах в лагерях уничтожения, направили туда. Смертность в лагере была рекордно высока. В каменоломнях специально не ставилось креплений. Ежедневные обвалы заживо хоронили целые смены. И следующая смена выгребала вместе с породой тела товарищей…
Когда в начале 1945 года стал приближаться фронт, «Кровинку» ликвидировали и оставшихся в живых узников вернули в центральный лагерь Бухенвальд. Во время перехода многих расстреляли. Из 15 тысяч человек осталось немногим более тысячи. Загнали всех в один барак и изолировали специальной охраной. Всё это предвещало расправу. Но смерть и на этот раз пощадила. Колонна узников направлялась в крематорский двор. Последних туда буквально вдавливали воротами. Савицкий опустился на корточки. Ощущение реальности на какое-то время ушло. Очнулся от страшного оцепенения за оградой Бухенвальда. Открыв ворота, эсэсовцы отсчитали человек сто заключённых и присоединили к большой колонне. Началась эвакуация. И кого не успели истребить здесь, направили в Дахау.
Существует легенда, что во время выборов 1933 года почти всё население немецкого города Дахау проголосовало против Гитлера. Придя к власти, фюрер построил здесь концлагерь с учётом розы ветров так, чтобы дым от труб крематория как можно чаще доносил запах сгоревшей плоти в сторону города… 22 марта 1933 года в Дахау начал действовать первый концентрационный лагерь. За 12 лет, согласно имеющейся информации, его узниками стали более 200000 человек со всей Европы. Погибло более 43000 заключённых. Выжившие узники были освобождены американскими войсками 29 апреля 1945 года. В 1965 году по инициативе и по планам выживших узников при поддержке правительства Баварии был учреждён музей – мемориал Дахау.
Было очевидно, что из одного крематорского двора привезут в другой. И всё же переезд подавал надежду на спасение. Бежали из поезда по жребию. Только на ходу и ночью. За ночь из 40 человек, которые были в отсеке вагона, удалось спустить в дыру в полу 22. Осталось 18. Утром на стоянке бегство обнаружилось. Оставшихся, среди них был и Савицкий, фашисты избили камнями. 5 человек поместили в вагон-карцер. Без крыши, с дежурными вышками. Над полом вагона, на высоте 70 см – сеть из колючей проволоки. Под эту проволоку бросили и Савицкого. Без пищи. Этап длился 21 сутки. По прибытии в Дахау никто из узников двигаться не мог. Побросали в повозку и повезли как дрова. Сгрузили в тифозный барак концлагерного «лазарета». Умирать там ничего не мешало. Савицкому было суждено выжить. Американские войска, которые ворвались в Дахау, освободили узников концлагеря. После передали советским войскам.
Из воспоминаний М. Савицкого: «Во мне, наверное, с детства заложен запас прочности, выносливость. Как в кактусах. Видимо, это и помогло выжить. Но ещё знаю главное: я бы не выжил без веры, без глубочайшей уверенности в правоте нашего дела. Ничто не могло убедить нас в том, что фашизм, эта чума XX века, вдруг воцарится на Земле. Такого не могло случиться. Может быть, кто-то скажет, что фашизм – история и нужно ли напоминать о ней?.. Сама атмосфера нашего века вызывает жгучую тревогу за судьбу прекрасной планеты и её главного сокровища – человека. Каждый из нас в ответе за будущее. В силу этой ответственности я не имею права молчать. Мне пришлось быть свидетелем чудовищных преступлений. И говорить о них, вскрывать их сущность не поздно, а необходимо. Поэтому я взялся писать серию картин о фашизме, чтобы в обобщённых, синтезированных образах показать то, чего не почерпнуть ни из словесных описаний, ни из документов».
В 1974 году художник начал писать картины, обличающие фашизм. К концу 1978 года закончил десять полотен и дал им общее название «Цифры на сердце». В начале 1979 года появилось ещё три холста, завершившие создание серии. Лишь через три десятка лет воскресло пережитое в художественных образах. Картины написаны твёрдой и уверенной рукой мастера. Волей творца в них сплавлена вопиющая правда достоверных фактов с высокой силой образного, символического обобщения, в них вложен протест против уничтожения людей, попрания их достоинств и прав. Среди них – первого и священного, данного рождением на свет права жить.
Сами сюжеты картин обличают преступления: вереницу обречённых эсэсовцы гонят в газовую камеру, еле сдерживая кровожадных псов; тела жертв сгребают бульдозером, как строительный мусор, или наоборот – «аккуратно» укладывают в штабеля для сожжения. Чадят дымные факелы в руках палачей… Самые молодые и красивые девушки – узницы лагеря – не расстреляны, как остальные, а обречены на муки медицинских экспериментов. Юноша с кровавой звездой на груди, распятый в мрачном бункере, где находились одиночные карцеры и камеры пыток, – олицетворение страданий, причиненных человечеству фашизмом. Эттерсберг, холм, где размещался Бухенвальд, – не библейская, не мифическая, а XX века Голгофа.
К поколению XXI века М.А. Савицкий обратился с пожеланием всегда оставаться патриотами своей Родины. «Любіце Радзіму – праз добрыя ўчынкі, прыгожыя справы, праз духоўнае самаўдасканальванне, праз зразуменне таго, што духоўная культура – гэта адзіная галіна, якая робіць чалавека чалавекам…».
Память народа – это его история, это его гордость и совесть. И она, эта память, должна свято сохраняться, передаваться из поколения в поколение, как неугасающий факел большой любви к Родине, к своему народу. Такой любви, какая была у М.А. Савицкого, патриота и гражданина нашей Родины.
Наталья Сударикова,
учитель белорусского языка
и литературы ГУО «Крынковская ясли-сад – средняя школа имени
М.Т. Лынькова Лиозненского района».
