Недавно в редакцию пришла печальная новость – ушла из жизни бывший врач-педиатр районной больницы Лилия Швайко, через заботливые руки которой прошли тысячи лиозненских ребятишек. Казалось бы, ещё 6 марта мы вместе с коллегами-медиками поздравляли ее с 90-летним юбилеем, договорились об интервью, три часа которого несколько недель спустя пролетели как одно мгновение. Искрометный юмор Лилии Всеволодовны, легкость в общении, оптимизм, не угасший даже в таком солидном возрасте интерес к жизни – все это оставило неизгладимые впечатления. Я давно так много не смеялась, как в тот вечер. К сожалению, получившийся материал теперь стал знаком памяти об удивительном, уважаемом Человеке.
Многие подробности биографии родителей, их переезда из Россонского района в нашу деревню Якубовщина для нее так и остались белыми пятнами. Всеволод Николаевич и Любовь Ивановна, как большинство представителей того поколения, от личных вопросов отмахивались, мол, зачем эти лишние разговоры. Знала только, что папа родом из Ленинграда, вырос в детдоме. Отец его имел звание юнкера и погиб в Гражданскую, мать сбежала с белогвардейцем. Поначалу мальчика взял к себе в деревню дядя, но ребёнок плохо видел, был неприспособленным в быту и как помощник по хозяйству оказался бесполезным. Других мотивов приютить сироту, наверное, не нашлось, и Всеволода отдали на попечение государства. В детских домах он тоже приживался плохо, постоянно сбегал. Но отлично учился, много читал, поэтому без проблем получил профессию учителя. Так как обладал широким кругозором, в Якубовщине, а позднее и в других школах района, преподавал различные предметы. Мама работала в начальных классах.
– Меня родные в шутку называют ребенком войны, – делилась Лилия Всеволодовна. – Хотя мне было всего пять лет, прекрасно помню, как она началась. По всей деревне дико мычали коровы, потому что в поле их в этот день не выгнали. Люди плакали, и разговоры были только о том, что скоро приедут немцы. Нам, детям, конечно, было очень любопытно, какие же они. Прикатили фашисты на мотоциклах и сразу отправились по хатам забирать курей. Так смешно бегали, ловили их!
Но смех быстро закончился. Первой в семье пострадала старшая дочь Лариса. Немцы искали евреев, увидев темноволосую девочку, сразу закричали: «Юда! Юда!», схватили и увезли в Лиозно. Любовь Ивановна бросилась к местному полицаю за помощью. Учительский авторитет сработал, и парень поехал в райцентр, чтобы попробовать спасти ребенка. Ему это удалось. Лариса вернулась измученная, напуганная. До войны она окончила три класса, завершая каждый год с похвальной грамотой. Когда пошла в школу после освобождения, хорошо учиться больше не смогла. Без сомнения, для психики девочки время, проведенное в подвале у гитлеровцев, не прошло бесследно. Как и очередной стресс, когда туда попала и сама Любовь Ивановна. Их дом в Якубовщине стоял на краю, поэтому женщину обвинили в связи с партизанами. Соседи, конечно, не оставили сестер на произвол судьбы, а знакомый полицай вновь отправился на выручку. К счастью, и на этот раз все обошлось, через неделю мама уже была дома.
В первый класс Лиля пошла в сорок третьем, сразу после освобождения района. Семилетку окончила в Заольше, куда семью учителей направили на новое место работы. Встал вопрос, что делать дальше. Одноклассницы либо устроились в колхоз, либо поступили в училища и техникумы. Ей же очень хотелось в институт, а значит, не обойтись без учебы в восьмом классе. На то, чтобы снимать в Лиозно жилье, денег не было, и тогда Лиля решила, что каждый день будет ходить в школу из Заольши, по семь километров туда и обратно. Никаких возражений слушать не стала. Училась на вторую смену, поэтому возвращалась, когда все уже давно спали. На кухне ее ждали большая кружка молока, хлеб. Ела и за уроки, а ближе к полудню снова в путь.
– Насмотрелась кино про геологов и поняла, что это – профессия моей мечты, хотя папа уговаривал продолжить педагогическую династию, – рассказывает Лилия Всеволодовна. – Учили на них только в Москве, туда и отправила аттестат, кстати, практически с одними пятерками. Из института ответили, что ждут на вступительные экзамены, но общежитие первокурсникам не предоставляют. Это был удар ниже пояса, поэтому следовало срочно определиться с новым местом учебы. Подруга поступала в Смоленский мединститут, предложила присоединиться. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Менять романтику тайги на какую-то больницу тогда тоже ужасно не хотелось, а в итоге стало любимым делом всей жизни.
Повествуя о годах учебы и распределении после нее, моя собеседница улыбается, мол, какими романтиками мы тогда были. Стоило увидеть среди членов комиссии моряков, как сразу же захотелось поехать работать именно в город на море, за который они агитировали. Уже после того, как с подружкой сказали «да», выяснилось, что неизвестный Арсеньев находится в Приморском крае, и добираться до первого места работы поездом нужно целую неделю. Впрочем, и сам населённый пункт, и Дальний Восток понравились. Молодым специалистам сразу выделили жилье. Лилия сначала немного поработала в туберкулезном отделении местной больницы, затем окончила во Владивостоке курсы, где получила специальность рентгенолога.
В первый отпуск, уже на самолете, отправилась в родные места.
Услышав от друга новость о ее возвращении в Заольшу, из Могилева поспешил свататься молодой человек, с которым когда-то познакомились на деревенских танцах.
– Я согласилась выйти за него замуж, – делится моя собеседница. – А на свадьбе вдруг узнала, что мой жених никакой не Гена, а Генрих. Мужчина, который проводил церемонию, спрашивает у него: «Генрих Васильевич, согласны ли Вы…». Я в шоке: «Какой Генрих? Не знаю никакого Генриха!». Потом свекровь рассказала, что в 1934 году назвала сына в честь понравившегося персонажа из немецкой книги. Во время войны решили, что имя лучше поменять. И хотя совместная жизнь началась с сюрприза, прожили мы ее счастливо. Вырастили двоих замечательных детей – дочь Наташу и сына Андрея. Всегда чувствовала от мужа только заботу, помощь и поддержку. Жаль, что моего Генриха Васильевича рано не стало, в 63 года.
Как бы ни было прекрасно в Приморском крае, тянуло на родину. Главный врач лиозненской больницы Николай Курчев, узнав, что работу ищет рентгенолог, с радостью предложил свободную вакансию. Более десяти лет отработала Лилия Швайко в этой должности. Параллельно отвечала за деятельность профсоюза. Затем из-за долгого облучения задумалась о смене специальности. Лучшим вариантом показалась педиатрия.
– Четыре участковых педиатра обслуживали Лиозно и близлежащие деревни, – вспоминает Лилия Всеволодовна. – Детей тогда было много, только до года у каждого на участке более семидесяти. Прием, вызовы, прививки. Если родители не могли добраться до больницы, вакцинировали малышей и на дому. Не ленились лишний раз заглянуть к маленьким пациентам, находящимся на бюллетене, если видели, что ситуацию нужно держать на контроле. Не устаю благодарить Бога за то, что за все годы работы в педиатрии не потеряла ни одного ребенка.
О Боге, вопросах жизни и смерти в этот вечер мы говорили много. Лилия Всеволодовна рассказала, что пришла к вере поздно.
– Отец был учителем, коммунистом, поэтому тему религии дома не поднимали, не говоря уже о том, чтобы крестить дочерей. В войну мама хотела это сделать, но пока нас с Ларисой собирала, заплетала длиннющие косы, заглянувший в деревню батюшка уехал. И вот однажды в пятьдесят два года посреди ночи проснулась, словно от голоса сверху, который спрашивал, почему я некрещеная. Тогда решила сходить в церковь. Неожиданно мне там понравилось, хотя ничего не понимала, служба казалась очень долгой. В пятьдесят шесть крестилась, и потихоньку храм стал вторым домом, где готовят к тому, чтобы правильно уйти в вечность.
© Авторское право «Сцяг перамогі». Гиперссылка на источник обязательна.
Автор: Елена РЕТНЕВА. Фото автора.
