Г. Б. Пациенко: «Именно через успехи в культуре народ признаётся великим»
В начале декабря открыто общественное обсуждение проекта Кодекса Республики Беларусь о культуре. Мы попросили писателя, члена Союза писателей России и Беларуси, почётного академика Пушкинской Академии, почётного гражданина Беларуси, нашего земляка Геннадия Борисовича Пациенко поделиться своим мнением на эту тему.
– Сегодня можно часто услышать сетования по поводу огорчительного состояния общественной нравственности, упадка культуры, деградации и тому подобных проявлений. Наверное, нет смысла искать здесь правых и виноватых. Будет правильнее считать, что весь народ, каждый из нас несёт ответственность за случившееся. Задача сегодня состоит в том, чтобы сообща искать изменения к лучшему. И они, надо сказать, есть. Многие годы подобного закона как бы не требовалось. Но жизнь меняется. Мы вступили в рыночную цивилизацию с её резким поворотом к деньгам и к экономике. И культура в такие крутые периоды приобретает особую значимость и ценность. Она становится почти тем же товаром, что само по себе губительно. Культура народа есть совокупность его дел во всех областях жизни, знаний, деятельности в целом. И если она мудро, взвешенно регламентируется, народ достигает эпохи расцвета. И главное, чтобы в укладе жизни предметом искусства была душа народа, чтобы в ней не заглушались голоса наших предков, не закрывался наносными процессами доступ к явлениям красоты. Одна из христианских заповедей гласит: «Не хлебом единым жив человек», и при этом предупреждает второй заповедью: «Не сотвори кумира». А вот Александр Пушкин: «И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал», – вот где главный-то смысл культуры – в пробуждении добра, в котором крепнет живая совесть человека. Существует убеждение, что к талантливым словам и звукам прислушиваются даже ангелы. Именно через успехи в культуре народ в итоге признаётся Великим. Культура – это единение людей как в своей стране, так и во всём мире. Как раз из духовной культуры возникает качество человека, пробуждаются мужество и одержимость в победах, как это было в первые дни войны с появлением великой песни «Вставай, страна огромная…». Так что закон этот всеохватен, давно ожидаем. Не теряю уверенности, что он в последующем будет совершенствоваться, дополняться, что вполне естественно, и по-другому быть не может.
– Но, согласитесь, какой-то толчок да повлиял?
– Разумеется. Мир сегодня начал выпадать из духовного измерения. Культура, искусство, да и литература начали утрачивать исконно присущее им чарующее обаяние, делаясь шумливыми и пустыми. А где шумит и грохочет ничтожное, там смолкает вечное. Из искусства, к великому огорчению, ушли Титаны. Их заменили денежные эстрадные шоумены. Кумиры публики. Возникла дебильная музыка. И дело не в том, где старое и где новое, а как оно соотносится в смысле полезности человеку. Вторая мировая война показала, что физически нас одолеть невозможно. После этого была изобретена война информационная, которая длится и по сей день. Ведётся тоньше, хитрее, изощрённее. Война с душой человека. Если кто-то думает, что рок-концертами можно побороть наркоманию, то я бы советовал к такому призыву отнестись с осторожностью, как к лукавству либо невежеству, либо к верхоглядству. Подобного рода музыка перекрывает, вытесняет естественные мелодии земной нашей жизни. Все виды рока своим камнепадным звучанием вызывают нарушение высшей нервной деятельности человека, несут надлом души, пробуждают наркотическое состояние. И вот вам исследовательские выводы одного из научных медицинских институтов Москвы: «тяжёлый рок» (рок-металл) губит способности молодёжи к деторождению как минимум в течение двух наследственных поколений. Проблема каким-то образом ускользнувшая от давно назревшего к ней внимания. Рекламные призывы: Ешь. Пей. Жуй, звучащие по телевидению, искажают подлинное латинское выражение о том, что «еда служит жизни, а не жизнь еде». Улавливаете лукавство? В последнее время со всех сторон слышится мат, как будто в языке других слов нет. И что удивительно, иная пресса устраивает дискуссии – хорошо ли это или плохо ругаться матом? Учёные давно ответили однозначно: любые бранные слова «взрывают» генетический аппарат, несут мутации и ведут к вырождению поколения за поколением. Пушкин когда-то писал своей жене: «Не марай душу чтением французских романов». Новая наука, «волновая генетика», автором которых является учёный микробиолог Пётр Петрович Гаряев, показала ошеломляющие результаты: дом, где матерятся, несёт болезни, ребёнок начинает дебоширить, сквернословить и тем самым разрушает себя и свою среду, как социальную, так и психологическую. Вот отсюда и возник вопрос, как в эпоху денег и бизнеса «впрячь в одну телегу коня и трепетную лань». Закон несёт возможность серьёзного размышления о явлениях нашей духовно-нравственной жизни. Это как колокольный звон на местности, когда каждый звук облагораживающе воздействует на земную жизнь. Сомнительная культура, как известно, не приносит, не даёт отрады. Ни одна из нынешних эстрадных бездушных поделок не запелась народом. Будучи «звёздами», многие так и не стали талантами.
– Суждение, что и говорить, строгое.
– Ну а как же иначе? Для того, чтобы мир стал лучше, надо сказать о том, каков он есть. Как же иначе… А вот что радует, так это детишки. Возникает поколение чистых незамутнённых душ. Как изумительно выступал в юбилейном победном году детский хор, исполняя песни Великой Отечественной! Возникают школы бальных танцев с их гармонией и красотой. В древние времена мудрые китайцы породили музыкальных «разведчиков» – людей, которые ездили по разным местам и слушали, какие мелодии и песни звучат и поются в них. Так определяли они, что может случиться в ближайшем или отдалённом времени. Не правда ли, любопытно? А соседствующие с ними японцы музыкальное воспитание сегодняшней детворы предпочитают начинать с русских народных песен. Есть тут над чем задуматься…
– Недавно исполнилось сто двадцать лет со дня рождения поэта Сергея Есенина…
– Это было, по-моему, третьего октября.
– Как Вы относитесь к причине его смерти. Ведь по этому поводу существуют разные версии, точки зрения, выводы?
– Каждая из них, возможно, имеет под собой основания. Однако мне представляется, что всё сводится к одному – веками неутолимому чувству зависти к яркому талантливому человеку, поставить рядом с которым в ту пору в общем-то было особо некого. Здесь уместно вспомнить историю Моцарта и Сальери, так занимавшую Александра Пушкина.
– Что бы Вы пожелали нашим читателям в Новом году?
– Пусть у каждого в доме будут любовь и радость, мир и согласие, Вера и Крепость здоровья. Когда у человека есть здоровье, у него есть всё. Пусть все люди желают друг другу Добра и тогда оно сольётся воедино и достигнет небесной Силы.
Долгие Лета всем читателям газеты.
Беседовала Елена РЕТНЁВА.
“Сейчас я не пишу, и слава Богу”
Ирину Тамкович, приступившую 3 года назад к работе в РЦК в качестве методиста по вокально-хоровому жанру, лиозненцы больше знают как молодую привлекательную вокалистку. Благодаря её приятному чистому альту дуэт «Званіца», в составе которого она обычно выступает, – постоянный и желанный участник концертов и мероприятий. Но как показал нынешний областной конкурс самодеятельных поэтов и композиторов «Песні сунічных бароў», исполнительский талант – не единственная грань творческой личности И. А. Тамкович. Ещё Ирина Анатольевна пишет стихи. И, судя по награде, которой она удостоилась на нынешнем конкурсе –диплом 1 степени – неплохие. Более того, поэзией её способность творить не ограничивается. И. А. Тамкович ответила на несколько вопросов корреспондента «СП» о творчестве и роли поэзии в её жизни.
-Вы прочитали на конкурсе два совершенно разные по характеру и манере написания стихотворения. Одно про Лиозненский край «Моё Лиозно», написанное с любовью и довольно простое для понимания. Второе, «Боль моя», сложное, изобилующее символами, метафорами…
– В том, что стихотворения разные, нет ничего удивительного. Просто они написаны на разные темы. Первое – о малой родине. Это, как правило, патетика, гордость, радостные эмоции. Здесь должно быть всё понятно. «Мой край» я написала для участия в конкурсе «Лучший по профессии» для коллеги, Яны Толкачёвой. К слову, она стала победительницей. Другой стих – лирический, о человеческих чувствах и переживаниях. Данная тема безгранично разнообразна. Но мне интересна та её сторона, где лирический герой страдает. Со счастьем ведь всё и так понятно: о нём легко и просто говорить. А вот чтобы прочувствовать чужую боль и передать её, надо постараться. Ведь, как говорил Толстой: «Все семьи несчастливы по-своему». Кто-то испытывает одиночество, кто-то отчаяние, кто-то безысходность и так можно перечислять до бесконечности. И средства выражения для этих чувств намного более разнообразные и более экспрессивные.
– Откуда у молодой девушки, только начавшей жизнь, понимание этих состояний души?
– Я с самого детства внимательна к людям, которые меня окружают, способна глубоко сопереживать. Именно это, наверное, и толкнуло меня взять перо в руки в 7 классе– детские переживания из-за друга. Стих получился немного корявым, но искренним и добрым. Позже нередко примеряла на себя «шкуру» своих знакомых, пыталась проанализировать ситуацию с точки зрения того или иного человека, описать эмоции, настроение, которые он может при этом испытывать. Были, к примеру, строки от имени друга, который расстался с девушкой. Писала на тему войны, пыталась заглянуть в душу матери солдата, отправившей сына на фронт. Это было в 8 классе специально для областного конкурса. Тогда моё «Мать солдата» заняло какое-то призовое место. Сегодня из детских стихов мало что осталось. А вообще восстановить по памяти и сохранить сумела порядка 30.
– Юность – пора надежд, свершений и открытий и именно это, а не трагизм жизни, должно окрылять….
– Моя юность – это каторжный труд в колледже им. Соллертинского. На хоровое дирижирование, где я училась, обычно поступают выпускники музыкальных школ по классу фортепиано, так как требуется хорошее владение этим инструментом. И мне, баянистке, никто скидок не делал. Приходилось много заниматься. После основных занятий, которые длились с восьми утра до семи вечера, ходила на дополнительные, иногда до десяти. Стихи помогали мне разрядиться, снять внутреннее напряжение и усталость. Более того, они стали для меня своего рода душевным лекарем, так как я была переполнена переживаниями. Представьте себе совершенно домашнего ребёнка, очень привязанного к родителям, друзьям, дому, который уехал учиться в город. Там он попал если не во враждебную, то, во всяком случае, в совершенно новую и не совсем комфортную для него среду: рядом со мной, деревенской девчонкой, учились младшие по возрасту ребята (поступали после 9 классов), выпускники городских музыкальных школ, имеющие за плечами профессиональные музыкальные студии, репетиторов. Каждый день в училище был для меня испытанием. Плюс тоска по маме, папе, дому, друзьям. Весь этот стресс я выливала на бумагу. И думаю, именно это помогло мне оставаться в гармонии с собой, выдержать бешеный ритм.
– Вы и стиль подобрали соответствующий: рваные фразы, обилие многоточий, метафор, символов. К какому направлению, на ваш взгляд, тяготеет ваше творчество?
– Трудно сказать. Наверное, к символизму. Так считала и моя классная руководительница Татьяна Сергеевна Козлова, которая вела литературный кружок в школе. Отчасти на мою манеру письма повлияло творчество Цветаевой, которой я зачитывалась в юности и обожаю сейчас. В стихах, в отличие от реальной жизни, я не люблю прямых, как говорят, прямо в лоб заявлений. Поэтому свою мысль и чувства стараюсь донести через различные художественные средства и приёмы, полунамёками, полутонами, которые помогают ещё больше усилить трагизм ситуации, одиночество героя.
«… И звёзды в трещинку,
земля шатается….
Растворяется…
Подошвы плавятся…
Может быть годы,
как птицы сонные –
Такие же грустные,
слепые, голодные…
Слезами осени среди мая
Стекла дома твоего
выбиваю!…».
Если честно, это стихотворение, как и некоторые другие, довольно мрачное и сложное. Даже Давид Симанович, которому однажды одна моя знакомая отнесла тетрадь со стихами, спросил: «Что же пережила эта девочка?». При этом ему понравилась моя поэзия, и он пригласил меня на встречу с Ларисой Рубальской, которая должна была приехать в Витебск. Я не пошла, так как не слишком серьёзно относилась к своему поэтическому занятию, и тратить время на встречу не стала. Как-то попробовала себя в сложении акростиха для подруги (текст по первым буквам её имени и фамилии). Но и он, хоть все высоко оценили, получился мрачноватым, в серых тонах.
– А стихи, создающие позитивный настрой, есть?
– Есть, но не много. В основном о малой родине, любви (посвященные мужу, например, «Благодарю»). Они тоже замысловатые, со множеством символов. А вообще, если честно, радостные события меня на творчество не вдохновляют. Наверное, именно поэтому последние несколько лет я в лёгкой поэтической дремоте. Почти не пишу, и слава Богу. А вот счастье, на мой взгляд, должно быть тихим. У меня даже есть стихотворение с таким названием. Кричать на весь мир о том, что мне хорошо, не хочется, да и не нужно.
– Насколько долог процесс рождения стиха?
– Вряд ли смогу назвать хотя бы одно своё творение, которое появлялось на свет в долгих муках. Как правило, стихотворение приходит сразу целиком: и слова находятся, и рифмы. К примеру, конкурсное «Боль моя» я написала в течение получаса в городском автобусе. Просто пришла на ум фраза: «Теряю белизну, высоту…» , и понеслось. Пока доехала от областной больницы до улицы Советской, текст был готов. То же самое с песней «В доме, где горит свет». Просто я находилась под впечатлением от драмы, свидетельницей которой стала. Как-то возвращалась поздно домой, а в окнах одного дома горел свет. Было слышно, что молодые люди ссорятся. Парень собрался уходить, а девушка умоляла его остаться. Под впечатлением я прибежала домой, даже не снимая куртки, села за пианино и за 15 минут написала и текст и музыку. Позже я оформила на неё авторские права и продала.
– То есть вы пишете ещё и музыку?
– Писала. Тоже в период учёбы в колледже. Были и просто мелодии, 4 или 5, но поскольку ноты я не записывала, все они уже благополучно забыты. А у песен судьба разная. На несколько, наверное, на 4, в том числе «В доме, где горит свет», мне помогли сделать аранжировку. Потом оформила авторские права и продала Юлии Романовой, витебской певице, которая их и исполняла в 2010-м. В то время их довольно часто транслировали по местному ТВ и радио. Сама же я со своими музыкальными творениями на сцену не выходила, за исключением прошлогоднего конкурса «Песні сунічных бароў», где исполнила «В доме, где горит свет». Часть песен (всего их у меня больше 10) хранится на компьютере в демо-версии. А часть забыта, и восстановить я их не смогла.
– Музыкальное творчество тоже имеет минорный настрой и сложно для понимания?
– В отношении характера, в основном, да. А в остальном – ничего сложного. По жанру, я бы сказала, что это попса, хотя я, признаться, не являюсь её поклонником. И тексты довольно простые. На мой взгляд, они такими и должны быть: предельно понятными широкому кругу слушателей и легко запоминающимися.
– Может быть, и в прозе пробовалась?
– Было дело. Тоже в студенческие годы. Написала несколько прозаических произведений. Трудно судить об их качестве. Но знакомые ребята из Минска, когда заходили в гости, наткнулись на листок с текстом, и прочитав, сказали, что на этом можно деньги зарабатывать. И увезли рассказ с собой. В прозе я тоже, кстати, выражала свои мысли и идеи главным образом с помощью символов.
– Каким образом Ваша работа в методическом отделе РЦК влияет на творческий процесс?
– Благодаря ей темп жизни у меня – сумасшедший, и времени на себя остаётся немного. Но в настоящее время и нет потребности писать о внутреннем мире человека, его переживаниях в привычной манере, как я уже говорила. Свои творческие способности я сейчас применяю исключительно на работе, хотя и немного в другом ключе. То есть моё умение писать музыку и стихи даром не пропадает: пишу рифмованные подводки к сценариям праздничных мероприятий, помогаю коллегам участвовать в тематических конкурсах и прочее. Иногда в работе приходится пользоваться чем-нибудь из личного поэтического архива, переделывать под определённую ситуацию. Например, «Моё Лиозно» к конкурсу дополнялось строками о Трояновском (дописывали вместе с Анной Фёдоровной Мокроусовой). А положительные эмоции я реализую в семье, взаимоотношения внутри которой (с родителями, мужем), а также с друзьями и близкими по духу людьми для меня – главное в жизни.
Жизнь в стиле йоги
У многих йога, несмотря на широкое распространение в западном обществе, в том числе и в нашей стране, до сих пор ассоциируется с закручиванием тела в узел и рядом сверхспособностей в виде хождения по углям, чтения мыслей и левитации. Но, безусловно, настоящий смысл учения не в этом. А в чём именно мы поинтересовались у человека, практикующего йогу уже почти десятилетие, тренера по хатха-йоге Сергея Чернова.
Мастер сапоги тачал
Встреча с жителем Уно С. А. Ломоносовым, который отмечает сегодня 90-летний юбилей, оставила в душе светлое чувство и вызвала восхищение. Ещё подходя к дому, отметила про себя, насколько он ухожен, как, впрочем, и весь приусадебный участок.
В саду – с десяток пчелиных ульев. Во дворе – ряд аккуратных сараев, по-видимому, уже пустующих, но по-хозяйски запертых. Из теперешних домашних питомцев только собака, сразу же оповестившая хозяина о моём приходе, да кошка, прошмыгнувшая через открывающуюся дверь. На пороге сам Сергей Афанасьевич, не по годам стройный, с серьёзным выражением лица. Как оказалось, очень гостеприимный и разговорчивый человек, за плечами у которого годы, наполненные трагическими и радостными событиями, и большой труд на благо людей.
Профессия обувщика, по словам моего собеседника, сама пришла к нему. Необходимость в ней была вызвана тяжёлым, голодным и босым послевоенным временем. Война прочно врезалась в память 10-летнего мальчишки.
– Семья наша жила в деревне Горяне, – вспоминает юбиляр. – У родителей, Афанасия Викторовича и Ольги Васильевны, нас было трое. Старшая Нина перед войной вышла замуж за Павла Корнилова из Запоженок, но жила с нами. У неё родился ребёнок, а муж в 1941-м служил в Бресте. В последнем своём письме в начале июня он писал, что на границе неспокойно, немцы бесцеремонно расхаживают на противоположном берегу Буга. Словно предчувствуя беду, просил позаботиться о жене и сыне. С тех пор от него не получили ни строчки. Позже пришло официальное извещение, что пропал без вести. А младший брат Анатолий в детстве получил увечья, когда погонял лошадей на молотилке в колхозе, стал инвалидом на всю жизнь. Отца забрали на фронт в самом начале войны и он погиб под Москвой.
Серёжа успел окончить до того страшного лета только 2 класса, и жизнь начала преподавать иные уроки. Фронт катился на восток. Один из местных, Михаил Сумников, уходя в партизаны, говорил односельчанам, чтобы сушили сухари и прятали свой скарб. Вскоре через деревню уже шли регулярные германские войска, как называли, второй эшелон. Жителей фашисты выгоняли из домов, выбрасывали все пожитки, размещали там своих солдат. Ломоносовым удалось спрятать только зерно, а корова, овцы, свиньи достались врагу.
– Сами, в чём были, двинулись в сторону Колышек, – продолжает мужчина. – На всём пути по деревням дымили полевые немецкие кухни, слышалась чужая речь. Дошли до Лугов, и там нас приютили в семье Луки, фамилию, к сожалению, не помню. У них мы прожили до самого освобождения. Возвратились в Горяне, там советские солдаты проверили жильё, сказали «мин нет». В хате – шаром покати, только на полу по колено соломы. Счастье, что не сожгли! Выбросили, вычистили всё, откопали свой «схрон», стали жить дальше. И школа вскоре начала работать, но учиться толком было некогда. А недалеко, возле Гущено, куда отступили немцы, ещё шли ожесточённые бои. Места эти были усеяны множеством трупов. На захоронение советских солдат бросили все имевшиеся силы.
– Вместе с учительницей мы ходили хоронить погибших, – говорит Сергей Афанасьевич. – Вспоминаю с ужасом, как из карманов гимнастёрок разлагающихся трупов доставали именные гильзы. Мальчики на носилках или на санках перетаскивали убитых к вырытой яме. Там клали в 2 ряда и закапывали. В помощь нам были двое пожилых мужчин.
Сергей – единственный, кто мог помочь тогда матери. Поэтому устроился на работу в Велешковичах учеником к сапожнику Кондрашову, у которого таких подмастерьев было 12. Под мастерскую сдавала чистую половину дома одна местная хозяйка. Сидели работники на деревянных колодках и занимались в основном ремонтом старой, порядком изношенной обуви. Сергей внимательно следил, как работает его наставник, а затем сам начал тачать сапоги.
Пришло время идти в армию, которую мой собеседник считает настоящей школой жизни. Служил в пехотных войсках в городе Кандалакша Мурманской области. Там окончил полковую школу, получил звание сержанта и даже принял отделение под свою команду. Но мать, желая, чтобы сын был рядом, воспользовалась правами вдовы погибшего и матери инвалида и добилась возвращения Сергея на родину.
– Приехал и снова пошёл на прежнее место в сапожную, заведовал которой тогда Иван Тимофеевич Кротов, – продолжает С. А. Ломоносов. – Дело знал, любил и хотел помогать людям. Спрос на индпошив обуви был большой. Обращались бывшие фронтовики, сшить для них сапоги почитал за особую честь, мужчины и женщины помоложе. Сапоги носили годами, приносили чинить. Так что работа всегда была. Чтобы добиться хорошего качества, требовалось терпение, нужно было покорпеть, аккуратно сделать швы и прочее. И это всё, считай, вручную.
Там же, в Велешковичах, молодой человек заприметил лаборантку с местного молокозавода Галину Лазаренко, которая потом стала женой и верной подругой на целых 63 года. Поселились сначала у мамы Галины Ульяновны в Уно. Избушка была маленькая, поэтому решили строить себе дом. На время Сергей Афанасьевич сменил профессию, став строителем витебского треста №9, действовавшего в Лиозно. Добрым словом вспоминает мужчина тогдашнего прораба Гузовского за то, что помог освоить азы, а затем и получить материалы для собственного строительства. В светлом и просторном доме выросли три дочери Ломоносовых – Татьяна, Раиса и Валентина. На подворье всегда было немалое хозяйство. Трудились сами, трудились и дети. Кроме того, завели пасеку, которая кормит до сих пор. Когда возводили БШ №2, Сергей Афанасьевич упал с лесов, сильно ушибся и покинул стройку. Его охотно приняли в цех пошива обуви Лиозненского КБО.
– В 80-х директором быткомбината был Михаил Бирульков, а главным инженером Галина Александровна Бокарева, – говорит мой собеседник. – Коллектив дружный, ремонтников семь человек, а мы с Исаком Ивановичем Шашковым изготавливали новую обувь. Руководство относилось всегда с пониманием, шло навстречу. Спасибо Галине Александровне, что отпуск мне давала в пору сенокоса, как мне нужно было. И я старался не подводить. Чтобы везде успевать, купил мотоцикл и ездил на нём в Лиозно на работу. А сколько было радости, когда в цех привезли долгожданные станки! Стажироваться ездили в Витебск на фабрику «Красный Октябрь».
Данному производству С. А. Ломоносов отдал три десятка лет. Не просто работал, а увлечённо, с душой, досрочно выполняя и перевыполняя планы. Неоднократно получал звание ударника коммунистического труда, портрет его помещали на районную Доску почёта. Награждён медалями «За доблестный труд» и «Ветеран труда». Однако до пенсионного возраста там не доработал: очень заболели руки, и врачи посоветовали поменять род деятельности. До выхода на заслуженный отдых трудился на хлебной базе сторожем-слесарем.
На вопрос, верна ли поговорка о сапожнике без сапог, Сергей Афанасьевич возразил, сказав, что обувал себя и всю семью. Когда дочки подросли, модные свои туфли и босоножки в другие мастерские не носили, а только к нему.
Хотя самые активные годы далеко позади, пожилой человек не засиживается на месте, старается сам присмотреть за всеми делами по хозяйству. Жена три года назад умерла, а в доме по-прежнему порядок. Помогают, конечно, дочери Раиса и Валентина с мужьями, приезжая из Витебска, да племянница жены Л.П. Тукач из Лиозно. Но первую борозду весной за плугом по-прежнему идёт сам, за пчёлами тоже следит и ухаживает. У юбиляра четверо внуков и столько же правнуков, с ними делится он жизненным опытом, мудростью. Стремится узнать что-то новое. На столе рядом с очками – «Витебские вести» и «Сцяг перамогі». Читает, интересуется происходящим, и не только в районе, имеет собственную точку зрения. На правах человека пожившего обращается к сегодняшней молодёжи, призывая к здоровому образу жизни, прежде всего. Трудиться же на любой работе нужно на совесть, но лучше, конечно, заниматься любимым делом, тогда легче идти к успеху.
Татьяна ИГНАТЕНКО.
